на первую страницу 

к антологии

 

 

ВЕЛИКИЙ СЛЕПЕЦ АСАДОВ

(отсутствующий в антологиях – и у меня, и у … евтушенко)

 

в «народном» исполнении:

 

Как только разжались объятья,
Девчонка вскочила с травы,
Смущенно поправила платье,
И встала под тенью листвы.

Чуть брезжит предутренний свет,
Девчонка губу прикусила,
Потом еле слышно спросила:
«Ты муж мне теперь или нет?»

Проснулись ромашка и мята,
Но парень в ответ промолчал,
И только вздохнул виновато
Он чистым лучам ее глаз.

Ну чем ей наивной помочь
В такую вот горькую ночь?
Эх, знать бы ей, чуять душой
Девчонке не повредило,
И, может быть, вышло не так бы,
Случись эта ночь после свадьбы.

Ты хочешь свободы,
Ну что ж, я не волю.
Я плакать не стану, кляня.
Иди, поищи себе лучшую долю,
Девчонку получше меня

Как будто с тобой не знакомы,
Ну что ж, невзначай
Ты вымолвил слово то,
Прощальное слово: "Прощай!"

Прощай, мой милый,
Забудь обо мне навсегда.
А коль назовут при тебе мое имя,
Скажи: «Не припомню  "Ах, Да!"

А если захочешь назад обернуться,
Ведь я не прощаю измен.
В тебе я трепетного друга искала,
Прости! Его я не нашла.

 

http://uzelochek.narod.ru/song133/s5155.htm

 

 

Ночь

 

Лишь только разжались объятья
Девчонка вскочила с травы
Смущенно поправила платье
И встала под сенью листвы


Чуть брезжил предутренний свет
Девчонка губу закусила.
И чуть, еле слышно спросила
«Ты муж мне теперь? Или нет?"

Весь лес в ожидании ждал
Застыли и травы и мята.
Но парень в ответ промолчал
И только вздохнул виновато.

Эх! Знать бы ей, чуять душою,
Что в гордости может и сила
Что гордость еще ни одной
Девчонке не повредила.

И может, все вышло не так бы
Случись это в ночь после свадьбы.

 

http://angel.web.ur.ru/stihi/stihi_love_4.shtml

 

где-то было писано мною: в 69-м поэт васька бетаки чуть не схлопотал в лоб от поэта-романтика марка троицкого, когда начал анализировать этот текст с противозачаточной точки зрения: значит, она не девчонка, если знает, что после этого – надо вскочить…

 

уточняя (приведённое по памяти):

 

“… Асадов вот глазики потерял и пишет:

 

Как только разжались объятья, 

Девчонка вскочила с травы,

Стыдливо одернула платье 

И встала под сенью листвы. 

......................... спросила:

“Ты муж мне теперь или нет?”

 

Зачем она вскочила, это может объяснить Вася Бетаки, он уже анализировал данный текст с противозачаточной точки зрения, за что чуть не заработал в лоб от поэта-романтика Марка Троидкого, но Эдуард Асадов все-таки остается самым популярным поэтом после Есенина (перед Евтушенко).

Цитировать можно до бесконечности. Перлы советских поэтесс войдут в раздел “Зачем я это сделала?” (по названию фильма. Был такой. Об абортах.) 

Представлеяте, чем забита моя бедная голова?

Но надо оставить место и неофициальным поэтам. Не лауреатам.

(Антология у Голубой лагуны, том 1, 1980)

 

 

Стихи Эдуарда Асадова

Как только разжались объятья, Девчонка вскочила с травы.

iclub.nsu.ru/~dab724/izb/night.htm (1 КБ)  · 29.05.2000

 

Эдуард Асадов стихи

Как только разжались объятья,

stihi.net.ru/1/Asadov/82.htm (4 КБ)  · 01.06.2005

 

стишки, которые помогают жить!

Как только разжались объятья,

tura.sitecity.ru/ltext_1406012939.phtml?p_ident=ltext_1406012939.p_1406013230 (10 КБ)

 

Эдуард Асадов стихи поэта в Антологии русской поэзии

Как только разжались объятья,

skill21.narod.ru/1/asadov/131.htm (5 КБ)  · 17.03.2005

 

НОЧЬ Эдуард Асадов все стихи о любви о животных поэмы биография

НОЧЬ Как только разжались объятья, Девчонка вскочила с травы, Смущенно поправила платье И встала под сенью листвы.

 

Эдуард Асадов – мой самый любимый поэт. В его прекрасных стихах, посвященных любви, чувствам, жизни, природе, каждый может найти что-то свое, что-то близкое. К сожалению, в последнее время все реже упоминается имя этого замечательного автора. Недавно Эдуард Асадов ушел из жизни. Если мой сайт поможет хоть одному человеку познакомиться с творчеством этого поэта, значит я создавал его не зря...

eduard-asadov.narod.ru/noch.html (6 КБ)  · 11.08.2004

 

 

Мне очень нравятся стихи Ю.Друниной, Б.Окуджавы, но больше всего потрясают Э.Асадова.

 

ЛЮБОВЬ, ИЗМЕНА И КОЛДУН

В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом, под вишней, сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер.
И вечно вели нескончаемый спор –
С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила: – На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и красота!

Другая кричала: – Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!

Жить надо умело, хитро и с умом,
Где – быть беззащитной, где – лезть напролом,
А радость увидела – рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом!

А я не согласно бессовестно жить!
Попробуй быть честной и честно любить!
– Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше, чем радость греха?!

Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик: – Это что за война?!
Я вам покажу, как будить колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на все времена!

Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же – и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, –
Всё выше и выше, до горных вершин,
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится всё, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?

Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И... появилась женщина...

 

И еще он же:


МЫ РЕШИЛИ С ТОБОЙ ДРУЖИТЬ

Мы решили с тобой дружить,
Пустяками сердец не волнуя.
Мы решили, что надо быть
Выше вздоха и поцелуя.

Для чего непременно вздох,
Звезды, встречи, скамья в аллее?
Эти глупые «ах» да «ох»!...
Мы серьезнее и умнее.

Если кто-то порой на танцах
Приглашал тебя в шумный круг,
Я лишь щелкал презрительно пальцем –
Можешь хоть на век с ним остаться.
Что за дело мне? – Я же друг!

Ну а если с другой девчонкой,
Я кружился на вешнем ветру,
Ты, плечами пожав в сторонке,
Говорила потом мне тонко:
– Молодец, нашел кенгуру!

Всех людей насмешил вокруг. –
И, шепнув, добавляла хмуро:
– Заявляю тебе, как другу:
Не танцуй больше с этой дурой!

Мы дружили с тобой всерьез!
А влюбленность и сердца звон...
Да, для нас подобный вопрос
Просто-напросто был смешон.

Как-то в сумрак, когда закат
От бульваров ушел к вокзалу,
Ты прильнув ко мне вдруг сказала:
Что-то очень прохладно стало,
Ты меня обними... как брат...

И обняв, я сказал, ликуя,
Слыша сердца набатный стук:
– Я тебя сейчас поцелую!
Поцелую тебя... как друг...

Целовал я тебя до утра,
А потом и ты целовала.
И целуя, все повторяла:
– Это я тебя как сестра...

Улыбаясь, десятки звезд
Тихо гасли на небосводе.
Мы решили дружить всерьез.
Разве плохо у нас выходит?

Кто и в чем помешает нам?
Ведь ни где же не говорится,
Что надежным, большим друзьям
Запрещается пожениться?

И от ныне я так считаю:
Все влюбленности – ерунда,
Вот серьезна дружба – Да!
Я по опыту это знаю.

 

базар-вокзал:

 

Миледи
ну прям все поэты которых я люблю и главное понимаю!
Эдуард Асадов для меня очень понятен и приятен.

 

Мне Асадов совершенно не нравится

Ну может быть за исключением вот этого
 

В роддоме вышел факт невероятный:
Рождаться начал маленький пострел,
Но тут на нашу жизнь он посмотрел,
Махнул рукою и... полез обратно.

 

http://www.ru-forum.com/index.php?s=c9ec4c6e7f063b7f92b039e0966f260d&showtopic=10597&st=15

 

мне – тоже (компилятор)

 

 

БИОГРАФИЯ ГОМЕРА,

внука секретаря чернышевского

 

Эдуард Асадов: Несколько слов о себе

12 июля 1971 г.

 

Несколько слов о себе. Родился 7 сентября 1923 года в Туркмении. По национальности я армянин. Родители мои были учителями. Отец в гражданскую воевал с дашнаками на Кавказе. Был политруком роты. В мои первые детские впечатления навсегда вошли узкие пыльные улочки среднеазиатского городка, пестрые шумные базары и стан голубей над плоскими раскаленными белесыми крышами. И еще очень много золотисто-оранжевого цвета: солнце, пески, фрукты. После смерти моего отца в 1929 году семья наша переехала в Свердловск. Здесь жил второй мой дедушка, тоже армянин, врач по профессии, Иван Калустович Курдов. Дедушка этот в какой-то степени был личностью "исторической". В юности он два года был секретарем у Чернышевского в Астрахани после того, как Николай Гаврилович вернулся из ссылки. Знакомство это оказало решающее влияние на формирование духовного мира юноши. И на всю свою жизнь дед мой сохранил горячую, почти восторженную любовь к Чернышевскому. В Свердловске мы с мамой оба "пошли в первый класс". Только она учительницей, а я учеником. Здесь, на Урале, прошло все мое детство. Тут я вступил в пионеры, здесь в восьмилетнем возрасте написал свое первое стихотворение, бегал во Дворец пионеров на репетиции драмкружка; здесь я был принят в комсомол. Урал – это страна моего детства! Много раз бывал я с мальчишками на уральских заводах и никогда не забуду красоты труда, добрых улыбок и удивительной сердечности рабочего человека. Когда мне было пятнадцать лет, мы переехали в Москву. После спокойного и деловитого Свердловска Москва казалась шумной, яркой и торопливой. С головой ушел в стихи, споры, кружки. Колебался, куда подавать заявление: в Литературный или Театральный институт? Но события изменили все планы. И жизнь продиктовала совсем иное заявление. Выпускной бал в нашей, 38-й московской школе был 14 июня 1941 года, а через неделю – война! По стране прокатился призыв: "Комсомольцы – на фронт!" И я пошел с заявлением в райком комсомола, прося отправить меня на фронт добровольцем. В райком пришел вечером, а утром был уже в воинском эшелоне. Всю войну провоевал я в подразделениях гвардейских минометов ("катюши"). Это было замечательное и очень грозное оружие. Сначала воевал под Ленинградом. Был наводчиком орудия. Потом офицером, командовал батареей на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. Воевал неплохо, мечтал о победе, а в перерывах между боями писал стихи. В битве за освобождение Севастополя в ночь с 3 на 4 мая 1944 года был тяжело ранен. Потом – госпиталь. Стихи между операциями... В 1946 году поступил в Литературный институт имени Горького. Первыми литературными учителями моими были: Чуковский, Сурков, Светлов, Антокольский. Институт окончил в 1951 году. Это был "урожайный" для меня год. В этом году вышла первая книга моих стихов "Светлые дороги", и я был принят в члены партии и в члены Союза писателей. Всего пока у меня выпущено одиннадцать поэтических сборников. Темы для стихов беру из жизни. Много езжу по стране. Бываю на заводах, фабриках, в институтах. Без людей жить не могу. И высшей задачей своей почитаю служение людям, то есть тем, для кого живу, дышу и работаю.

 

(5 января 2006)

 

 

на первую страницу 

к антологии

<noscript><!--