на первую страницу 

к антологии

 

 

ВОССЛАВИМ НАШИХ ЛАУРЕАТОВ

(“Листая пожелтевшие страницы…”, 1962 – 2004)

 

эпиграф:

… на втором “барабанном” тексте отравителя детишек (и одного из главных авторов сборника), миши гурвича-яснова – помоечный сканнер у меня завис… (ККК)

 

Сережа Стратановский,

10-й класс

 

РОДИНА

 

Когда в полях прохладой веет вечер,

Когда мерцают звезды в синеве,

Ко мне выходит Родина навстречу,

Босая, по некошеной траве.

 

На ней белеет снежная косынка,

По-матерински ласковы глаза...

Она ко мне, ученику и сыну,

Приходит, чтоб дорогу указать.

 

Она мне гладит волосы руками,

Как эти руки жестки и нежны!

Они грубы, ободраны о камень,

Загаром золотым обожжены.

 

Она меня вскормила и взрастила,

Я перед ней в пожизненном долгу.

Всем сердцем я клянусь тебе, Россия,

Что этот долг я выполнить смогу.

 

Пойду я в жизнь. Не раз споткнусь о камень,

Но в сердце будет заповедь твоя:

Надежные, с рабочими руками

Нужны Отчизне нашей сыновья.

 

 

Оля Бешенковская (см. P.S.*),

7-й класс

 

ПАВЛИК МОРОЗОВ

 

Кругом леса,

Свирепый ветер злится,

Уже темно, уже десятый час.

Из всей деревни

Павлику не спится,

И, может быть, уже не в первый раз.

 

Листва шуршит

Слегка над головою,

Ложатся тени мягко на крыльцо.

И треплет ветер

Ласковой рукою

Мальчишки загорелое лицо.

 

И над мальчишкой

Ярче звезды светят,

Хотя давно погаснуть им пора.

Срывает с кленов

Листья резкий ветер

И разговор доносит со двора.

 

Отец и дед

Несут мешки на спинах,

А в тех мешках – колхозное зерно.

Минута показалась

Очень длинной,

И будто час – мгновение одно.

 

И лишь рассвет

Поплыл над горизонтом,

Лишь покатились капельки росы,

К колхозникам

С ветрами вперегонку

Парнишка мчал сквозь колкие кусты.

 

Срывался голос

В трепетном волненье,

Но не прервал никто его рассказ...

Сейчас держать бы

Павлику равненье,

Стоять под флагом первым среди нас.

 

Ему бы жить,

В мечту свою влюбленным,

Играть, учиться и читать стихи,

Но он упал,

Ножом врага сраженный,

Окрасив кровью бархатные мхи.

 

Прошли года,

И Павлик встал на Пресне,

Умыт росой и каплями дождей.

К нему летят

Приветственные песни

Его больших и искренних друзей.

 

Друзья идут

В колонне по четыре,

И верят их бесстрашные сердца,

Что есть одно лишь только

Счастье в мире:

Служить, как он, Отчизне до конца.

 

 

Витя Кривулин,

10-й класс

 

Тишина, тишина... Как последний разрушенный мост,

Как последний оплот, что тобою оставлен...

Чернокожая ночь

Надевает свои ожерелья из звезд,

Улыбаясь в лицо фонарей белозубым оскалом.

Эта ночь не пройдет для тебя никогда.

Ты припомнишь ее, 

Покидая любимую Францию,

Ты припомнишь ее, умирая в чужих городах

За чужие доходы и акции...

Ты боишься ее, этой ночи, бессонной, как мир,

Как боялись цари беспощадного пламени бунта.

Завтра транспорт увозит тебя в Алжир,

В нефтяные районы,

В мятежные бухты.

Тишина, тишина... Не прервать ее воплем звериным,

И рассвету не смять гробового молчания панцирь.

Может, выход и есть,

Но тебе этот выход не виден,

Да, пока он не виден тебе,      

Смуглый юноша Франции!

 

 

Миша Гурвич,

9-й класс

 

НАДПИСЬ НА ПАМЯТНИКЕ

ПОГИБШИМ  ПИОНЕРАМ

 

Смотрите, люди! Видите детей?

Вы слышите, как бьются их сердца?

Вы видите, как галстуки краснеют

На их груди, открытой всем ветрам!

Смотрите, люди, не забудьте, люди,

Жестокие пожарища войны

И пионеров-ленинцев, героев,

Которые с оружием в руках

Пошли на смерть, чтобы другие дети

Грядущих поколений коммунизма

Могли творить, учиться и мечтать.

Смотрите, люди, вот они стоят,

Не сломленные пытками и смертью!

Смотрите, люди, вот они идут

Под красным флагом, бьющимся под ветром!

Вы слышите их гордый, четкий шаг?

Вы слышите, как горны их звучат

И барабаны отбивают дробь!

Они идут, идут с веками в ногу,

В бессмертие шагающий отряд!

 

 

Сережа Стратановский,

10-й класс

 

ОСВЕНЦИМ

 

Помни Освенцим,

где немцы играли фокстрот на губных гармошках,

кормили мордастых собак бутербродами,

курили сигары и пили баварское пиво.

Помни Освенцим,

где черное солнце блестело в измученном небе,

где красные травы шумели о мертвых за проволокой,

где земные пласты солью слез пропитались.

Помни Освенцим,

где мать боязливо кормила младенца,

перед обходом пряча его под нары,

и соседки последний свой хлеб отдавали,

чтоб было в груди у нее молоко.

Помни Освенцим –

отбор слабосильных детей на сожжение,

когда, подтянув стыдливо штанишки,

мальчики строились перед врачом

и врач им выламывал слабые руки.

Помни Освенцим –

черное тело, черней, чем остатки пожара,

свору собак, человечье мясо грызущую,

и очистку земли от собачьего черного кала,

и очистку печей от горячего черного пепла.

Помни Освенцим.

Пусть пепел сожженных стучит в твое сердце, поэт!

Пусть кровь убиенных стучит в твое сердце, солдат!

 

 

Миша Гурвич,

9-й класс

 

ВОТ!

 

Мы шагаем по горам,

по горам,

по горам.

Где-то эхо вторит нам,

вторит нам,

вторит нам.

А внизу шумит река,

широка,

глубока.

А над нами облака,

облака!

Вот!

 

Нам не нужно ничего

в этот час на заре.

Нам шагается легко

по камням, по траве.

Небо – серое яйцо –

ветер бросил о гранит,

и желток летит в лицо

и горит, и горит!

Он горяч, жарок, жгуч,

ты в воде его гаси!

 

Ноздреватой массой туч

вместо хлеба закуси.

Зорьку-вишню достань –

будешь сыт, будешь рад,

и шагай в эту рань

на закат.

Вот!

 

Мы шагаем по горам,

по горам,

по горам.

Где-то эхо вторит нам,

вторит нам...

Вот!

 

 

Миша Гурвич,

9-й класс

 

НА ПАСЕКЕ

 

Старый дом, высок и сер,

На один бочок присел,

А над крышами антенна,

Как пучок дрожащих стрел.

 

Где кусты рядком стоят,

Ульи выстроились в ряд.

А за ними прямо – горы

В небо серое глядят.

 

... Хорошо сидеть вот так:

В доме тихий полумрак,

И тепло от жаркой печки

Разливается в руках.

 

Желтой ложкой меду брать,

Вместе с сотами жевать,

И медвяным, и холодным

Жгучим пивом запивать.

 

... В доме спят уже давно.

Звезды смотрятся в окно.

Нет, не звезды – это пчелы

Залетели к нам в окно!

 

Хороши такие сны!

Пахнет медом от луны.

Не луна – огромный улей

Примостился у стены!

 

Горной речки тонкий звон

Разбивается о склон.

Свет и крики... Разбери-ка!.

Тихо... Тихо... Это – сон!

 

 

Миша Гурвич,

9-й класс

 

ЧЕРТОВА ДЮЖИНА

 

У нашей собаки тринадцать щенков.

И вертятся быстро тринадцать хвостов.

И книзу висящие уши

От пыли защитою служат.

 

У нашей собаки тринадцать щенков.

Тринадцать болтается языков,

И глаз двадцать шесть

Жалобно просят есть.

И лап пятьдесят две

Шатаются по земле.

 

У нашей собаки тринадцать щенков.

По двадцать у каждого коготков,

А если сложить их вместе –

Получится с лишним двести.

 

Арифметика эта живая

Беспрестанно пищит и лает.

 

У нашей собаки тринадцать щенят,

У нашей собаки тринадцать чертят,

И пыль беспрерывно вскружена

Над этой чертовой дюжиной!

 

 

Миша Гурвич,

9-й класс

 

О ССОРАХ

 

Я не хочу писать про это –

Как хлопнет дверь за кем-то где-то

И кинет кто-то на кого-то

Сердитый взгляд, придя с работы.

 

Я не хочу писать о ссорах,

Тех, где кулак решает споры,

Из-за которых дружбы нету,

Хоть и была когда-то дружба…

Спор бестолковый, спор ненужный...

Я не хочу писать про это!

 

Но я за споры между теми,

Кто что-то ищет, строит, ценит,

Кто знает то, что защищает,

И защищает то, что знает;

Кому такие ссоры-споры

Найти помогут что-то вскоре.

Таким мы ссорам даже рады!

А остальных – к чертям! – не надо!

 

 

Ой*

Оля Бешенковская (см. PS*),

7-й класс

 

ПОЧКИ

 

Почки надулись,

Как будто сердятся,

Видимо, неспроста:

Прыгнули почки

На каждое деревце, –

Хочется силой

Скорее помериться

С почками на кустах.

Плечи расправив, к солнцу ближе

Тянется лес ветвей.

Прыснули почки: солнце-то рыжее!

Брызнули горстью зеленых огней.

 

(* обчитка файнридера – ККК)

 

 

Оля Бешенковская,

7-й класс

 

ДЕТСТВО

 

Детство, детство, ты закрыло двери,

Не пускаешь больше на порог,

Только я тебе всё так же верю,

Как никто, наверное, не мог.

 

Слышу гром отрядных барабанов,

Вижу солнце, бьющее в стекло.

Детство! Ты негаданно-нежданно,

Я не помню даже как ушло.

 

Посоветуй, что мне делать дальше

И каким шагать мне из путей,

Чтобы честно жизнь прожить без фальши

Для Великой Родины своей.

 

До свиданья, детство, до свиданья!

Бьют часы, разлуку торопя,

Разреши мне, детство, на прощанье,

Хоть стихами навещать тебя.

 

 

Сережа Зуккау,

10-й класс

 

ПЕРВЫЙ РАЗ

 

По стенке зайчик, сонный

Скользнул и прыгнул вниз.

Я в будке телефонной

Кручу блестящий диск.

 

И, радостно взволнован,

Дышу я на стекло.

Сейчас услышу снова

Знакомое «алло!»

 

И станет вдруг теплее

Осенний мутный день,

И за углом в аллее

Распустится сирень.

 

Капель смеется звонко

В Таврическом саду.

Я первый раз с девчонкой

В кино сейчас пойду.

 

 

Сережа Зуккау,

10-й класс

 

СНЫ

 

Спустилась прозрачная ночь на столицу.

Жемчужины звезд над Кремлем в вышине.

Что детям в спокойную ночь эту снится?

Какие у них приключенья во сне?

 

Им снятся глубины больших океанов,

Опасные тропы и роза ветров,

И космоса тайны, и дальние страны,

И чудо-пришельцы из звездных миров.

 

И сказочно блещет небес синевою

Наш спутник, стремясь по орбите вперед:

Старушка луна над столицей Москвою

С внучонком меньшим на прогулку идет.

 

Сверкает она, отражаясь в окошках.

Все дети уснули, а я не усну!

Вы видите? С коврика рыжая кошка

Мурлычет, готовясь к прыжку на луну!

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

Тебе, Родина!

 

Миша Каледин. Прикажи!  ...... 11

Сережа Стратановский. Родина ... 12

Эдуард Летенков.В суровую полночь ... 13

* Оля Бешенковская. Павлик Морозов ... 14

Саша Раилкин. Счастье ........ 17

Наташа Маслова. Эстафета ...... 18

Алла Сафронова. Клятва ленинцев ... 19

Ира Перцовская. Моей партии .... 21

Таня Дворина. Пионерский тепловоз ... 22

Лариса Лямина. Пионерский сбор ... 24

Сеня Михлин. Огни ......... 25

Сережа Яковлев. Рабочему Ленинграду ... 27

Валерий Заручевский. Сын ..... 28

Нелли Копелевич. Когда поэтом хочешь быть... 30

                            Ножик ...... 31

Алла Сафронова. В столярной мастерской … 32

                          Топор . ...... 33

Люда Кокорева. «Мне пришлось немало поработать...»  ... 34

 

Нам нужен мир!

 

Люда Кокорева. «Я войны не видала...» …. 37

Наташа Маслова. Спустя семнадцать лет … 38

Витя Кривулин. «Тишина, тишина...» ... 40

Миша Каледин. Слово о солдате .... 41

                        Журавли ....... 43

                        Баллада о тишине ... 45

Фима Куферштейн. Пионерке Юте Бондаровской .... 41

Миша   Гурвич.  Надпись на памятнике погибшим пионерам ... 48

Сережа Стратановский. Освенцим ... 49

Нина Полякова. Стой, палач! ..... 51

 

Стихотворный дневник

 

Коля Налитухин. Видел ли ты?.. 55

Миша   Гурвич. Вот!   ........ 57

                        На пасеке .... 59

                        Чертова дюжина .... 61

                        О ссорах   ..... 62

Саша Сегаль. Лыжник ....... 63

Саша Волков. Стучи, капель, стучи! … 64

Маша Швечикова. Мимоза.    ... 65

Таня Петухова. Переулок ..... 66

Оля  Бешенковская. Почки .... 67

                              Детство ... 68

Лена Волохонская. Подруга .... 69

                             Пустая страница ….. 70

Сережа Зуккау. Первый раз ... 71

                        Сны ....... 72

Рая Федорова. Цель Славика ..... 73

Лена Цимбалова. Заблудилась ... 74

Нелли Копелевич. Про грибы ... 75

Таня Виноградова. Товарищ ... 76

Лина Закс. Друг .......... 78

                 В выходной ...... 80

Ира Панфилова. Опоздал... 81

Витя  Прасолов. Боря-горе .... 82

Миша Каледин. Доклад ..... 84

Люда Кавалли. Сбор металлолома … 85

Люда Кокорева. Ночное дежурство … 87

Миша 3ив. Дождик. ........ 88

Сеня Михлин. Атлантида ..... 89

 

   Перед нами сборник стихотворных произведений совсем юных авторов – школьников Ленинграда, начиная с четвертого класса и до десятого. В основном это воспитанники двух действующих в нашем городе литературно-творческих объединений: при Дворце пионеров имени Жданова и газете «Ленинские искры».

   У многих ребят есть стремление к поэтическому творчеству. И у нас в стране оно встречает всемерную поддержку и помощь. Нужно ли говорить о том, как это важно в деле эстетического воспитания подрастающего поколения? Дети – будущие участники коммунистического общества, которое обеспечивает полное и всестороннее развитие творческой личности. И вполне естественно, что о приобщении детей к искусству, о пробуждении у них чувства красоты надо думать уже сейчас.

   Юношеские литературно-творческие кружки, несомненно, дело полезное и нужное. Они воспитывают добрые чувства, приучают к обращению со словом, как носителем точно и сжато выраженной мысли, вырабатывают вкус, учат понимать художественные достоинства нашей, и классической и современной, литературы, помогают проникаться ее высокими гуманистическими заветами.

   Перелистывая «Книгу юных», видишь, как полногласно отражены в ней интересы поэтов-школьников, их пристрастия, вкусы, привычки, повседневные заботы и радости. Вот открывающий книгу раздел «Тебе, Родина!» Это в основном стихи публицистического порядка на «взрослые» темы, но как много в них непосредственного лирического чувства, как типично для их авторов желание приобщиться к кругу тех больших интересов и проблем, которые волнуют всю нашу страну. И основной мотив этих стихов – стремление включиться в строй общенародных дел, готовность быть участником больших свершений. Романтика космических побед, конечно, не может не увлекать юные сердца. Но ребята отдают себе отчет в том, что и на Земле славных дел хватит для них с избытком:

 

«Если тебе на Венеру охота, –

Ты на ракете туда слетай.

Но не задерживайся!

Не опоздай:

Ждет на Земле – земная работа».

 

   Эта «земная работа» прочно связывается с тем, чего требует от нас партия. Чувство общественного долга, желание быть полезным своей Родине красной нитью проходят через многие стихи ребят. Им хочется живого, конкретного дела. «Ведь чтоб другим сказать:

“Иди” – сначала сам шагни ты смело!»

   Что же в первую очередь занимает воображение ребят, обращающихся к темам широкого общественного звучания? Это (как разветвление основной темы – любви к Родине) – их заинтересованность всеми видами обычного труда, и притом в его конкретных результатах. Они пишут о пионерском тепловозе, для постройки которого собирали металлический лом, о ремесленниках – будущих рабочих, о школьной столярной мастерской, о работе плотничьего топора и даже о самой будничной домашней уборке:

 

«Но ведь жизнь – она не только праздник,

Будничное, трудное в ней есть!

Не всегда приятно мыть посуду

Или пол в субботу поутру...

Но зато я знать руками буду –

Что обозначает слово „труд"!»

 

   Но горизонт юных авторов много шире того, что они видят в непосредственном своем окружении. У них есть чувство преемственности славных пионерских традиций, они пишут балладу о Павлике Морозове, о пионерской клятве на школьном сборе, вспоминают о первых днях Советского государства и, конечно, о его творце В.И.Ленине. Не проходят мимо их внимания и такие явления общественной жизни, как освоение целинных земель, вдохновенный труд ленинградских рабочих, передовиков технического прогресса.

   И все они понимают, чувствуют юным сердцем, что наша борьба за мир – это борьба за подлинное счастье на земле. Прочтите такие стихи, как «Журавли», «Баллада о тишине», «Освенцим!» – и вы убедитесь в том, что они написаны с большим подъемом и искренним волнением.

   Интересен и последний раздел книги, названный «Стихотворный дневник». Тут собраны стихи, возникшие под свежим впечатлением тех или иных обстоятельств школьной и домашней жизни. Любопытно отметить, что в основном они принадлежат ученикам средних и даже младших классов и, может быть, поэтому меньше зависят от образцов «взрослой поэзии», в них в полной чистоте сохранена свежесть и непосредственность поэтического восприятия. Темы, конечно, разнообразны: тут и сатирические зарисовки школьных «лентяев», «честолюбцев» и «модниц», тут и лирические пейзажи, и раздумья о будущем, о своем месте в трудовой жизни, и вообще радостное ощущение приближающейся юности:

 

«Сердце бьется радостно и гулко,

Гладит ветер волосы рукой

Каждый раз, когда по переулку

Я из школы прохожу домой.

 

Переулок в праздничном веселье,

В ярком свете желтой слепоты,

Утопает в зелени весенней

И от птичьей глохнет суеты.

 

Он живет по-русски – окна настежь,

Новой жизни встретив торжество.

Я желаю много-много счастья

Переулку детства моего!»

 

   Сколько солнечного света и весенней непосредственной радости в этих простых, из души льющихся строчках! Пожелаем и мы много-много счастья такому детству, и не в узком домашнем переулке, а на широких дорогах жизни.

   Можно было бы отметить немало выразительных, подмеченных свежим взглядом деталей и хороших поэтических образов и у других юных авторов, но лучше, если это сделает сам внимательный и отзывчивый читатель.

   Перед нами живая, интересная книга. Пусть далеко не все ее участники будут когда-нибудь профессионально причастны к литературе. Важно уже то, что ребята учатся по-настоящему ценить слово, озаренное мыслью, что приобщение к литературному творчеству воспитывает в них добрые чувства и эстетический вкус.

   Пожелаем же им успеха на этом светлом пути!

 

Всеволод Рождественский

 

 

“Книга юных”

Сборник стихов

К 40-летию пионерской организации

Лениздат 1962

Составители Н.Грудинина и Е.Серова, Редактор Т.В.Боголепова, Художник В.А.Вальцефер, Художник-редактор О.И.Мослаков, Технический редактор В.А.Преснова, Корректор Е.Н.Куренкова

Сдано в набор 30/III 1962 г. Подписано к печати 25/IV 1962 г.

Формат бумаги 7Ох108 1/32. Физ.печ. л. 2,88. Условн. печ. л. 3,94. Уч.-изд. л. 2,23. Тираж 2000 экз. М-31334. Заказ № 587

Лениздат, Ленинград, Торговый пер., 3

Типография имени Володарского Лениздата, Фонтанка, 57

Цена 11 коп.

 

(Из архива Б.И.Тайгина; книга прислана в подарок К.К.Кузьминскому в октябре 2002)

 

 


 

 

… итак, в 1962 году кривулин кончал 10-й класс

за год до того, Юрик Климов, мой друг по биофаку, привёл ко мне в январе 1961-го трёх “начинающих поэтов” с петроградской стороны: виктора соколова, виктора кривулина и евгения пазухина

(к сожалению, они не прихватили четвёртого друга, ярослава василькова, из того же ЛИТО грудининой во дворце пионеров – но стихи его я запомнил)

 

… и 42 года я читаю начинающим (и кончающим) – набираю по памяти – тексты 1960-61:

 

рыжая кошка

рыжая стена

рыжая кошка

ревностью полна:

рыжая хозяйка

изменила ей

рыжую собаку

назвала своей

 

не видно кошки

на фоне стены

спит и видит кошка

в рыжей дымке сны:

тонет в рыжей жиже

рыжий конкурент –

ах какое счастье

ах какой момент!

 

… а когда под вечер

порыжел закат

перерезал кошку

ржавый самокат

ржавое железо

в рыжие бока –

ах какой бесстыжий

рыжий самокат!

 

(виктор соколов, в 13-14 лет)

 

 

БАБА

 

троллейбус набит как с начинкой пирог

и морды – как спелые брюквы

а баба, базаря, сочилась вперёд

и – навалилась брюхом

 

мне жарко, и жадно хотелось бежать

я чувствовал стыд и усталость

а баба – животным желаньем рожать

по мне животом своим стлалась

 

живот был похож и на чан, и на чайник

я слышал: в нём что-то спекалось, варилось

а мне наплевать, что бы там ни зачато –

зачем – на меня – навалилась?!

 

………………………….

 

(евгений пазухин, в 16 лет; концовку я ему внаглую отрезал, приводится – в антологии, том 4Б)

 

 

эй, мадьяр, кто б ты ни был –

иштван или золтан –

променяй года-глыбы

на деньки золота!

 

помирать – хорошо

а ещё бы хорошее –

полоснуть палашом

по холёной шее!

 

мы клинки навострим

на австрийских конников…

………………………………..

 

(ярослав васильков, в 15-16 лет)

 

у кривулина не запомнилось ничего стоющего, а несколько весьма посредственных его – я привёл в антологии, в томе 4Б (см.)

 

… порядочные люди ушли из поэзии

остались – от “б” до “г” – см. в оглавлении и в текстах…

 

(4 марта 2003)

 

комментарии к именам:

стратановский – лауреат-стипендиант премии им. бродского, ошивался в венеции

бешенковская (матки) – живёт в германии, тоже на что-то, на бундес-дойчес-марки, пишет и печатает статьи (см. в “русской мысли”)

гурвич-яснов – монополист детский литературы и редактор-вредитель книг олега григорьева

кривулин – ну, кривулина знают все (и его уже нет)

наталья грудинина – воспитательница всей этой швали-шушеры и добровольная защитница на процессе бродского

всеволод рождественский – акмеист из “цеха поэтов” гумилёва, далее – советский поэт

 

сократить безболезненно – можно за счёт зуккау (см. мою статью “3-зуккау-3, аттракцион”, о расстрелянных предках-коммунистах-чекистах, “новое русское слово”, 1996), и за счёт ученика н.с.гумилёва, экс-акмеиста вс.рождественского

остальных – оставить (классики ж)

 

………………

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

 

материал отвергнут газетой “АКТ” (литературный “самиздат”, СПб)

мотивировка:

“Звиняйте батьку Махно, ежли то публикация (правильнее: ре-публикация), то на кой она теперь? обижаете. Будучи снисходительным к тем, кто постукивал (даже относя кое-кого к гранд-персонам), проявите милость и к тем, кто подмахивал. Что получается? Печатаем эту хренотень и стучим Боженьке (другим сейчас – не интересно): смотри, дорогой, какое было говно, а мы хорошие. ... Кланяемся и чтим. В.*”

(* Валерий Мишин, редактор АКТа, художник и прозаик)

 

 

P.S.* НОВОЕ ОБ АВТОРЕ «ПАВЛИКА МОРОЗОВА»:

 

СЛАВА НАШИМ ПАДШИМ ЖЕНЩИНАМ!

(газета «Магаданская правда», середина 60-х, о героинях великой отечественной войны)

 

«Стихи пишет с детства, первые стихотворения были опубликованы в газете "Ленинские искры". Они же оказались фактически и последними – до 1985 года, до сборника "Круг"…»

(см. ниже; выделено мною)

 

БЕШЕНКО'ВСКАЯ Ольга фамилия до замужества стала "псевдонимом" Кузнецовой Ольги Юрьевны * 17.7. 1947.

родители Отец, Бешенковский Юрий Борисович, по профессии инженер-экономист, мать, Бродская Мария Ильинична, – технический редактор.

семья Супруг – Кузнецов Алексей, фотохудожник; сын Артем.

образование Окончила факультет журналистики ЛГУ.

послужной список от журналиста до кочегара. эмиграция 1992.

хобби Фотография (была персональная фотовыставка "Diese muerrische lyrische Welt"), рисунок – проиллюстрировала сама "книжку саркастических виршей, придуманных по-немецки".

языки Немецкий.

начало лит. деят. Стихи пишет с детства, первые стихотворения были опубликованы в газете "Ленинские искры". Они же оказались фактически и последними – до 1985 года, до сборника "Круг", впервые познакомившего читателя с альтернативной культурой Ленинграда. Наставниками О.Б. считает поэта и педагога Глеба Сергеевича Семенова, а также "отца" ленинградской неофициальной культуры Давида Яковлевича Дара. Училась у поэтов Серебряного века. Находит в своем творчестве влияние немецкой идеалистической философии.

членство Член* Союза писателей Санкт-Петербурга, член Союза журналистов России. Почетный член русского Клуба писателей в Нью-Йорке.

редакт. деят. Заместитель главного редактора журнала "Родная речь: Литературно-художественный журнал русских писателей Германии" (Ганновер).

жанры, темы Стихи (в том числе на немецком), эссе; темы – "Жизнь и Смерть, и все, что до них, и за ними"... Традиции петербургской поэтической школы, в прозе – экзистенциальный психоанализ.

осн. соч. Печаталась в самиздатовских журналах "Северная почта", "Часы", "Митин журнал". Имеет самиздатовское (в 4-х экземплярах) "собрание сочинений". Лирические сборники: Переменчивый свет. Л.: Советский писатель, 1987. [Под псевд. С.Б.] Общая тетрадь: [Книга стихов, написанных в школьные годы]. Л.: Лениздат, 1992. Подземные цветы: Стихи. СПб.: Terra Fantastica, 1996. Zwei Sprachen. Zwei Farben. Wilhelmshorst, 1997 (FrauenLiteraturGeschichte. B.6) [отчасти на нем., отчасти на рус. яз.]. Содержит библиографию (с рядом ошибок). Стихи: также в изданиях: День поэзии: [Альманах]. Лг., 1977. Молодой Ленинград: [Альманах]. Лг., 1977; Молодой Ленинград: [Альманах]. Лг., 1989. Круг. Лг., 1985. Нева. 1989. № 6; 1990. № 8; 1992. № 8; 1995. № 11. Октябрь. 1989. № 12; 1991. № 9; 1997. № 4. Аврора. 1990. № 10. Грани. 1990. № 158. Альманах 1991. Клуб русских писателей. Нью-Йорк, 1991; Альманах 1993. Клуб русских писателей. Нью-Йорк, 1993; Альманах 1995. Клуб русских писателей. Нью-Йорк, 1995. Звезда. 1992. № 3. Und nun ist das Wort aus Stein gefallen: Russische Lyrikerinnen des 20. Jahrhunderts: Anthologie / Изд.: Borowsky, Kai. Frankfurt am Main, 1993. Almanach Schriftstellerhaus. Band III. Tuebingen, 1993. Grenzenlos. Stuttgart, 1994. 20-th Century Russian Poetry / Ред.: A. G. Todd. New York, 1994. Torso. Berlin; Muenchen, 1995. No.14. Строфы века: Антология русской поэзии / Сост. Е.Евтушенко. М., 1995. Поздние петербуржцы: Поэтическая антология / Изд., автор вст. заметок В.Топоров. СПб., 1995. Дневниковая проза: Viewasen 22. История с географией, или Дневник сердитого эмигранта // Родная речь. Ганновер, 1998. № 2 [также: Октябрь. Москва, 1998. № 7.]. Эссе, воспоминания в изданиях: Нева. 1993. № 10; 1995. № 9; 1996. № 6, 7. Октябрь. 1994. № 7. Вестн. новой лит. 1994. № 8. Переводы в изданиях: Октябрь. 1994. № 7. За последние 10 лет – более 200 публикаций.

осн. лит. об авторе Казак В. Лексикон русской литературы ХХ века. М., 1996. Дунаевская Е. [Рец. на "Подземные цветы"] // Нева. 1996. № 11. Подковырова В. Традиция русского венка сонетов и её бытие в современной поэзии: (Венок сонетов О.Бешенковской) // Невский Альбом: Журн. петерб. поэзии. 1997. №1. Кубрик А. Тетрадь в светящемся кругу: [Рец. на кн. "Подземные цветы"] // Октябрь. 1997. № 7. Шарков О. Путешествие в святая святых, или ольгазмы русского поэта в граде святого Петра и в земле Баден-Вюртемберг: (Очерк литературного творчества) // Нева. 1997. №7.

 

Смысл поэзии дерзнула сформулировать двенадцати лет отроду: "Поэзия – петля над пьедесталом И робкая росинка на листке..." С тех пор даже не пытаюсь. Может, и нет в этом вдохновенно эгоистическом занятии никакого смысла, и слава Богу... Политика же – наоборот: здравый смысл, расчет и всегда – лицедейство. Здесь я абсолютно некомпетентна. Одно из двух: либо – политика, либо – поэтика... Хотя до 1985-го поэты (и я не в последнюю очередь) как бы брали на себя функции народных депутатов... Ибо в традициях именно русской лирики – протест против тоталитаризма, пафос гражданского благородства. Таковы особенности нашей истории и, соответственно, нашей литературы. Может быть, к счастью, а, может быть, и к оскудению – для нее...

 

http://www.ivanovo.ac.ru/win1251/az/lit/ency/tihogerm/beshen.htm

 

АВТОРСТВО “ПАВЛИКА” БЕШЕНКОВСКАЯ-МАТКИ – СТАРАТЕЛЬНО СКРЫВАЕТ…

 

(*) не “член”, впрочем, а – прямо противуположный орган (как я её и окрестил – ещё в романе “Хотэль цум Тюркен”, в 1975-м, см.: “бешенковская-матки”)

 

(5 мая 2003)

 

Повторим:

Оля Бешенковская,

7-й класс

 

ПАВЛИК МОРОЗОВ

 

Кругом леса,

Свирепый ветер злится,

Уже темно, уже десятый час.

Из всей деревни

Павлику не спится,

И, может быть, уже не в первый раз.

 

Листва шуршит

Слегка над головою,

Ложатся тени мягко на крыльцо.

И треплет ветер

Ласковой рукою

Мальчишки загорелое лицо.

 

И над мальчишкой

Ярче звезды светят,

Хотя давно погаснуть им пора.

Срывает с кленов

Листья резкий ветер

И разговор доносит со двора.

 

Отец и дед

Несут мешки на спинах,

А в тех мешках – колхозное зерно.

Минута показалась

Очень длинной,

И будто час – мгновение одно.

 

И лишь рассвет

Поплыл над горизонтом,

Лишь покатились капельки росы,

К колхозникам

С ветрами вперегонку

Парнишка мчал сквозь колкие кусты.

 

Срывался голос

В трепетном волненье,

Но не прервал никто его рассказ...

Сейчас держать бы

Павлику равненье,

Стоять под флагом первым среди нас.

 

Ему бы жить,

В мечту свою влюбленным,

Играть, учиться и читать стихи,

Но он упал,

Ножом врага сраженный,

Окрасив кровью бархатные мхи.

 

Прошли года,

И Павлик встал на Пресне,

Умыт росой и каплями дождей.

К нему летят

Приветственные песни

Его больших и искренних друзей.

 

Друзья идут

В колонне по четыре,

И верят их бесстрашные сердца,

Что есть одно лишь только

Счастье в мире:

Служить, как он, Отчизне до конца.

 

Fur Faterlend und Svolotch’?

 

(5 мая 2003)

 

 

МАЛО КОМУ НИКОМУ НЕ НУЖНЫЕ ДОПОЛНЕНИЯ ИЗЫСКАНИЯ «НА ТЕМУ»

(ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ТЕКСТЫ ИЗ ЦИКЛА «200 ЛЕТ ВМЕСТЕ»)

 

«Кривулин:

Например, Евгений Пазухин – поэт, религиозный деятель; искусствовед Владимир Иванов сейчас эксперт Московской патриархии.
В редколлегии были Пазухин, Кузьминский, Борис Иванов, я и Юля Вознесенская в роли секретарши.
http://aptechka.agava.ru/statyi/knigi/inter1.html - 53К - строгое соответствие»

 

1. ПАЗУХИН, КАК СРЕДСТВО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫТИЯ Б-ГА

 

Ефим Майданик 25 Октября 2001

От идолопоклонства и неверия к Б-гу – путь Авраама

 

“И сказал Г-сподь Аврааму: уйди из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе” (“Берешит” 12:1). Этими словами начинается глава “Лех Леха”, которую мы будем читать в синагогах в шаббат. Наш праотец носит пока еще имя “Аврам”. Я писал уже раньше, что он был первым евреем в истории человечества.

Давайте сделаем небольшое отступление. Более 10 лет назад я участвовал в семинаре для интересующихся Торой и иудаизмом (организовали его люди из “Швут Ами”). Одна из слушательниц, на вид лет 55 или около того, заявила: “Вы мне докажите, что Б-г существует, тогда я в него поверю”. На семинаре действительно приводились разного рода доводы и доказательства, но только не те, которых добивалась та женщина. Мне тогда уже было кое-что известно об иудаизме, в частности то, что существование Бога недоказуемо, что вопрос “Есть Б-г или нет Б-га?” лежит в сфере веры, а не науки. Мне поэтому странно читать статьи, порой написанные людьми как будто верующими и даже утверждающими, что они верят в Б-га (и, как следствие, в Его существование), но в то же время пытающимися именно доказать, применяя принципы доказательства в науке и технике, существование Творца. Наш праотец Авраам пришел к вере в Б-га самостоятельно. Но это – отдельная, очень интересная история. Начнем с более близких времен.

Б-г наш и Б-г наших отцов

Баал Шем-Тов (Бешт, основатель хасидизма, живший в 18 веке) объяснял это выражение следующим образом. Есть два вида верующих в Б-га. Первые получили веру от своих отцов, и те которые пришли к ней через поиски, усилиями пытливого ума. Между представителями этих групп существует важное различие. Вера первых способна выдержать столкновение с любыми препятствиями, она тверда, т.к. получена от отцов. Такая вера, однако, имеет недостаток: она заповедана человеком и усвоена без размышлений и без обоснования. У людей второй группы имеется преимущество: обретение веры благодаря своим собственным усилиям, после длительных поисков и раздумий. Но здесь есть и существенный недостаток: их вера может быть поколеблена доводами, которые находятся в противоречии с доводами верующего. Только позиция людей, сочетающих оба вида веры, – неуязвима. Поэтому мы и говорим: “наш Б-г” – имея в виду наши собственные поиски, и “Б-г наших отцов” – напоминая о наших традициях.

Кто создал все?

Когда нашему праотцу Аврааму (в то время еще – Авраму; евреям хорошо известно имя Авраам-авину) было три года, он однажды вышел в поле, увидел зеленеющие деревья, прекрасные цветы, голубое небо, в котором реяли птицы, увидел животных и зверей на земле. Аврам стоял и смотрел. Он думал, размышлял. Спросил Аврам: кто создал все это? Кто создал небо? Кто создал землю? Кто создал деревья и цветы, животных и птиц? Он смотрел на небо над головой и видел солнце. Большое и яркое. Излучающее сильный свет, освещающее весь мир. И сказал Аврам: я знаю! Солнце создало все! Солнце создало весь мир!” Вознес маленький Аврам руки к солнцу и сказал: “Большое солнце, хорошее солнце, я буду молиться тебе”. И молился Аврам солнцу целый день. Наступил вечер. Посмотрел Авраам на небо и увидел: нет солнца на небе! Посмотрел снова – и увидел луну и звезды на небе. Сказал Аврам: я знаю! Луна прогнала солнце. Луна сильнее солнца. Луна создала все. Я буду молиться луне...

Прервем этот рассказ. Надеюсь, вы догадались, чем он заканчивается. Это – хорошо известное объяснение “пути Авраама к Б-гу”. Есть книжка на легком иврите “Детям о праотцах”, и я перевел из нее этот небольшой отрывок. А сейчас – из совершенно другого источника.
 

Рожден свиньей, свиньею и останься.
Рой рылом грунт, не думая о дубе,
А коль дерзнешь поднять свой пятачок
Повыше установленной границы –
То тут тебе и крышка: ты увидишь
Сначала листья, желуди и сучья,
Но это мало: ты увидишь – небо!
И ты подумаешь, что раз за рылом – дуб,
За дубом – небо, значит, и за небом,
Есть что-то, что-то прячется незримо
В его прозрачных, призрачных глубинах...


В “Антологии Новейшей Русской Поэзии у Голубой Лагуны” К.Кузьминский, главный составитель и редактор, снабдил это стихотворение Жени Пазухина своими комментариями. Он привел в них, а не в тексте вот эту строфу:
 

И взор твой загорится. Ты захочешь
познать весь мир, все таинства вселенной
и тайный смысл всех земных свершений,
(который для тебя непознаваем)!


Кузьминский пишет, что Пазухину было (в мае 1962 г., т.е. по дате публикации стихотворения) около 18 лет. Как видите, и в Советской России были философы, способные думать о вечном. А в сборнике граффити, изданном в Англии много лет назад, был такой текст: “Б-га нет. Ницше.” Ниже реплика: “Ницше нет. Б-г.”

 

(Седьмой Канал webmaster@sedmoykanal.com Израильское радио на русском языке

http://www.sedmoycanal.com/article.php3?id=455)

 

 

шо упустил майданек, сделав кошерное «отрезание» тексту юного талмудиста-торотолкователя?… он опустил концовку (имевшуюся в антологии, равно и примечание к исполнявшемуся тексту):

 

… и станешь ты безумен, станешь светел

взметнёшься над землёй лучом упругим

ещё сильней запутываясь в сети

бессилия, сомнений и супружеств

 

и поднимаясь над небесной кровлей

над суетой наземных правд и кривд

несётся – непонятный и огромный

твой неземной, неповторимый –

ХРЮК!

 

(читая этот текст на сцене Дворца пионеров, 16-летний Пахухин – на последнем слове – встал на четвереньки)

 

… помянутый ефим майданик с лондонского радио – ещё в 1980-м слал мне в техас свои занудные “лимерики” для антологии, но не был включён

сейчас он преподаёт тору – полагаю, передёргивая, как и стихи “юного поэта”…

 

(7 марта 2003)

 

… из текста «баба» я, на правах редактора (и «учителя»), выкинул целиком концовку – которую пришлось вставить 20 лет спустя, делая антологию:

 

… а сверху, над этим натруженным* гудом

над уровнем душ и над вонью –

мир распустил свои вялые губы

в последнем придушенном вопле

 

мир, словно с ложа сошедшая женщина,

случайно надевшая брюки

и мир наседает,

и мир, как роженица,

елозит по мне своим брюхом

 

мир назревает наплывом идей,

наглым каким-то уроком,

чтобы в один из злопамятных дней

вновь разрешиться уродом!

 

… не усмотрев (за собственной младостью, в 22) в этом младенческом пророчестве – реалий грядущих феминисток питера 80-х (вознесеской, горичевой, соколовой и жены пазухина – натальи малаховской…)

 

(* в антологии ошибочно: “натужным”)

 

(17 января 2004)

 

 

ВЫПЛЫЛА ИЗ МРАКА НИКОМУ НЕ НУЖНАЯ «РЫЖАЯ КОШКА»

 

… в самиздатовском сборничке 1962 (Виктор Соколов, «Февраль», Ленинград 1962, изд «Красная Кошка», из архива Бореньки Тайгина, черновая машинопись с авторскими правками, ручная раскраска обложки и заставочных страниц) нашлась ещё пара текстов младого-юного автора:

 

* * *

 

Заливаясь краской,

Хорошеют щёчки.

Замигали глазки –

Поцелуев счётчики.

 

Ты в большом смущеньи

И в смятеньи даже –

Первый раз мужчине

Поцелуи даришь.

 

Он хороший, нежный –

Усики чуть колются.

Говорит он: ежели

Ты не успокоишься,

 

Он умрёт от жалости

Над такими глазками.

Чтоб к нему прижалась ты,

Он попросит ласково.

 

(1960 г.)

 

* * *

 

По реке на судне утлом

Я уплыл весёлым утром.

Ты плыви, мой плот-плоток,

Вместо паруса – платок,

Вмечто мачты – мечты

Задевают за мосты.

А по палубе –

Ходит парубок.

У него боса нога,

Да за пазухой – наган.

Эх! Есть наган,

Да нет врага.

Мне бы силу, я б фрегат

Себе выстроил.

Эх, мне бы врага –

Я бы выстрелил.

Подавай врагов моих –

Пеших или конников…

Понаделаю из них

По-

кой-

ни-

ков.

 

(до 1962; явная паралелль с Я.Васильковым, последнюю строфу я, цитируя, и приписывал таковому, ошибочно)

 

и 2 почеркушки, формальные:

 

* * *

 

Плющ, как плащ, обвил обвал.

Солнца луч залил луга.

Всё в свой цвет разрисовал,

Извратил и оболгал.

 

* * *

 

Плечи прячем, между прочим,

Мы от солнечных лучей.

Между прочим, много проще –

Вовсе не иметь плечей.

 

… вторая почеркушка – и послужила зачином последовавшей в 1964-м поэмы «Плечо Марины» (в триолетах), из коей грех не привесть парочку:

 

меня преследует ночами

твоё овальное плечо,

меня нельзя прельстить очами,

меня преследует ночами

не то, что есть между плечами –

о нет, меня плечо влечёт!

 

когда-то женские колени

я так любил под головой,

когда я спал, устав от лени,

когда-то женские колени

так обожал великий ленин,

покуда был ещё живой…

когда-то женские колени

я так любил под головой.

 

и, заключительное:

 

я постигаю понемногу

твою божественную суть:

сперва божественную ногу,

потом божественную грудь,

ещё при первой встрече, помню,

я постигал твоё плечо.

теперь я знаю много –

что мне

осталось постигать ещё?

 

(помнимое-цитируемое уже 40 лет)

 

… этих имён (паче, стихов!) в «книге юных» – не значится

зато вся остальная сволочь – наличествует…

что показательно

 

(17 января 2004)

 

 

ПИСИ-2005:

 

… как я жестоко поэтически неправ:

 

“… Ольги Бешенковской, которую Евгений Евтушенко в своей поэтической антологии "Строфы века" назвал одним из сильнейших русских женщин-поэтов…

В ней слишком много "горькой и страшной жизненной правды", по выражению того же Евтушенко.

 

О нас напишут, ведаю заране,

Немало всякой горькой чепухи...

А правда в том, что мы не на экране,

Не на трибуне верили в стихи;

Не в кассе – сумма прописью – за веру...

...Через решетки слушая синиц,

Мы, эллины, привыкли к интерьеру

Котельных и смирительных больниц...”

 

(“ЛИТЕРАТУРА И ИСКУССТВО’96, ПОПУЛЯРНЫЙ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК”.

Авторы-составители разделов: Отечественная литература: Поэзия – Т. В. Постникова

Москва 1997

http://orel.rsl.ru/nettext/bibliograf/lit_isk/lit_isk1996.html)

 

ниже:

 

“Кузьминский К. Стихи: 1987-1990. – СПб.: Новое лит. обозрение, 1995. – 60 с.

Константин Кузьминский – одна из интереснейших фигур петербургского поэтического андеграунда 60-70-х годов. Он был живой легендой в Ленинграде тех лет, воплощая собой поэзию со всеми ее причудами, провалами и несуразностями. Остался он таковым и в Америке, где живет с 1975 г. Виртуозность и объем написанного им поражают, он всегда был изумительным версификатором, смело мешавшим раннего Маяковского с Крученых и переиначенным на питерский лад Евтушенко. И даже матерщина нью-йоркских лет напоминает скорее блестящий поэтический эксперимент, чем смачную похабщину. Необходимость сказать нечто важное миру отодвигается им на второй план. Главное – сказать нечто, ни на кого не похожее, но красивое. Вторичность поэзии Кузьминского очевидна, но вторична она не по отношению к предшественникам, а по отношению к собственной жизни поэта, намеренно превращенной в бесконечный карнавал. В Ленинграде он держал что-то вроде приюта для поэтов, в Америке, став профессором, голый бегал по студенческой аудитории. И одновременно издал замечательную девятитомную, обильно иллюстрированную антологию "У голубой лагуны", ставшую наиболее полным собранием лучших петербургских поэтов. Многих он заразил своей одержимостью поэзией, научив не столько писать, сколько считать это единственным делом своей жизни. Он давно разругался с доброй половиной художественно-литературной эмиграции, создав себе прочный имидж enfante terrible русской поэзии. Первый тоненький сборник его стихов эмигрантского периода из серии "Муд зубрости" полностью подтверждает его репутацию ниспровергателя всех поэтических канонов и поэтического хулигана. В книгу вошли произведения: "Мыс Ольги нос Ольги...", СЛЕЗНЫЙ ТОК ТОКИО", "Томление о Тямпе или Прощание из в ниоткуда", "ПОэМА О ШЕРШЕНЕВИЧЕ В ШЕСТИ ЧАСТЯх И ЧАСТНОСТЯх", "Трупик раком Из Г. М)", "Одессы горькая закуска", "Тело, мясо, вода, душа и огонь во взаимонезависимости в канун дня Независимости", "Послание Жене Коневу в тухлый Ментухен с западного брега Атлантик Оушен". Отрывок из последнего дает полное представление об общей тональности его рискованных опусов:

 

биографии с географией

ох знакомы мы с биографией

с детства кормлены порнографией

солоб губ толстой всунул графией

монография – онанизм сплошной

полиграфия – просто свальный грех

а из тех утех – кунка зверь пушной

раздави десной тот орех лесной …”

 

(Ibid., http://orel.rsl.ru/nettext/bibliograf/lit_isk/lit_isk1996.html)

 

там же по алфавиту далее:

 

“Ланцберг В. Условный знак / Сост. Н.Жукова. – М.: Аргус, 1996. – 288 с.: ил., нот. (Авт. песня).

Это первый нотный авторский сборник известного барда Владимира Ланцберга. По утверждению автора, он положил на музыку всю свою личную жизнь и рассказал о проблемах, которые волнуют многих – о любви, несчастной и счастливой, о тяжелых болезнях, о переписке с друзьями о проблемах творчества и о приступах социального и психологического протеста, о молитвах и заклинаниях. В книгу вошли 50 песен и сборник стихотворений “Генеральная уборка”, а также поэмы “Аборигея”, “Эпопизоотия”. Фотоиллюстрации – из архива автора.”

 

“Лисянский М. Диалог: Стихи последних лет / Послесл. К. Ковальджи. – М.: Моск. рабочий, 1996. – 159 с.

Поэт Марк Лисянский (1913-1993) давно и хорошо известен читателю, в том числе и как автор многих песен, особую популярность среди которых получила песня "Дорогая моя столица, золотая моя Москва!"…

Читатели старшего поколения с волнением прочтут книгу стихов М.Лисянского "Диалог", написанную им в последние годы жизни.”

 

 Pinis?...

 

(к 7 ноября 2005)

 

КАКОЙ КОШеР!

КАКОЙ КОШМАР…

ИЛИ «ПИСТИС ЮЛИИ ЛИ»

 

Проект "Дерзание юности и мудрость зрелых лет – таков источник мировых побед" (Чистопольское медицинское училище)

 

"Теория не вправе ставить предел дерзанию".

 

13 октября во Дворце творчества юных собралось множество оживленных выпускников литературного клуба «Дерзание». Поводом для встречи стало радостное событие – выход в свет сборника «Время и Слово. Литературная студия Дворца пионеров» (СПб.: Реноме, 2006). «Мы стремились воссоздать культурное пространство, в котором нам было хорошо» – подчеркнула составитель книги Юлия Валиева. В антологию вошли стихи, рассказы, пьесы, воспоминания участников студии разных лет, а также стихи и записки преподавателей.
Литературная студия, созданная в ленинградском Дворце пионеров в конце тридцатых годов, существует до сих пор. В разные годы с ребятами занимались Г.С.Семенов, Н.А.Князева, Е.Г.Эткинд, А.М.Адмиральский, И.С.Фридлянд, Р.М.Кац, Н.Царева и другие чудесные писатели и педагоги. Многие выпускники «Дерзания» уверены: клуб определил всю их жизнь. Именно здесь занимались в юности Виктор Кривулин, Борис Никольский, Михаил Яснов, Сергей Стратановский, Виктор Топоров, Евгений Мякишев и многие другие петербургские поэты, критики, переводчики, редакторы. Кстати, называют они себя по-разному: дерзателями, дерзавцами и дерзайцами.
О ранних годах студии рассказали переводчица Майя Квятковская и режиссер Игорь Масленников. Студию шестидесятых годов представили поэты Сергей Стратановский, Елена Пудовкина, Елена Дунаевская, Николай Голь, Татьяна Царькова, Петр Брандт, Людмила Зубова и Наталья Абельская. В те годы «Дерзание» было неким оазисом свободы с особой культурной средой и творческой атмосферой. Здесь проходили острые дискуссии, устраивались встречи с поэтами и писателями, выпускался рукописный журнал «Зеленые литераторы». Удивительно, что выпускники клуба по сей день с удовольствием читают чужие стихи: Людмила Зубова прочла тексты Михаила Яснова, Елена Дунаевская – стихи Елены Пудовкиной, Светлана Друговейко-Должанская – стихи Николая Голя. О жизни «Дерзания» в семидесятые и восьмидесятые поведали Светлана Друговейко-Должанская, Анджей Иконников-Галицкий и др. Конечно, выступили и одаренные выпускники клуба последних лет. После презентации все двинулись в помещение клуба, чтобы наговориться со старыми друзьями и отметить выход в свет замечательной книги. Вслед за тем многие перешли в «Платформу», где презентация антологии продолжалась до часа ночи.

На фото: Игорь Масленников

Автор: Ольга Логош 

http://www.krupaspb.ru/piterbook/events.html?ym=&arc=0&nn=234&np=4

 

… учили писать стихи про павлика морозова

(ту же бешенкоскую-матки – см. выше)

 

И ФОТО МАСЛЕННИКОВА ОБРАЗЧИКОМ…

 

из почты (1 декабря 2007):

 

“Тут, правда, предложили в СПб университетском сборнике участвовать. Называется "Сайгон". Писать можно все про все.
М.б. ты бы тоже захотел бы что-нибудь туда тиснуть. Если заинтересуешься, я им предложу. Письмо прислали латиницей. Я его тебе тут и прилагаю.

 

Zdravstvujte, Eugenij!
Na kafedre Istorii russkoi literatury Sankt-Peterburgskogo universiteta gotovitsa k izdaniju boljshaja kniga materialov o Saigone (leningradskom kafe), kotoryj ponimaetsa kak "perekrestok", simbol neoficialjnoj kultury tech let. Bez Vashego uchastija, neposredstvennogo ochevidza i uchastnika sobytij, eta kniga ostanetsa nepolnoj. Ochenj nadeemsa na tvorcheskoje sotrudnichestvo.
Predpolagaemuje temy: realii, personazi, objekty, idei, kvartiry (salony), literatura, religia, domashnije vystavki, zurnaly, semji, marshruty, "avantury", "akcii", "folklor" i t.d.
Zanr: 1) memuary, 2) dnevniki, 3) esse, 4) tvorchestvo tech let, 5) dokumenty epochi (fotografii, risunki i t.d.).
Vsego nailuchshego, Joulia Valieva

 

“Юля по Введенскому в ЛГУ (кажется) дотого делала сборник "Дерзание"
Э<…> её за выскочку держит, но на борщ пригласил (и кино посмотреть)
книга по Введенскому вышла осенью у неё
(чи – татарка, чи – нэт, нам усё равно)
Пе”

 

 

ЧАСТЬ 2-Я

(в поисках помянутой)

 

«кандидат сайгонских наук юлия валиева, она же графоманка «юлия ли» в ЖЖ:

www.proza.ru/author.html?jouliali)

 

… шатаев и валиев, сейсмологи-почвоведы

 

к чему мог служить такой секрет, расписанный на всех домах населенного сербами города Валиево, и сколько минут он мог остаться неразгаданным? ...

www.festival.skmrf.ru/library/library_files/strategy.htm

 

Не хочется говорить плохо о таких дерзаниях, но порою они оканчиваются трагически.

 

Жизнь любит сильных, так-то брат,

Будь сильным на пути дерзаний.
Равиль Валиев.

 

Ринат Валиев: Хочу в женский клуб!

 

 

ЧАСТЬ ОСНОВНАЯ

 

http://vvedensky.by.ru/critics/gnost.htm

 

(pdf) Microsoft Word – vvedenskij_program.doc

Программа международной научной конференции АЛЕКСАНДР ВВЕДЕНСКИЙ И РУССКИЙ АВАНГАРД, посвященной 100-летию со дня рождения Александра Введенского ...
4. Валиева Юлия Мелисовна.

www.lfond.spb.ru/chronicle/40/program.pdf

 

Валиева Юлия Мелисовна. К.ф.н., докторант СПбГУ (Санкт-Петербург).
«Гносеологические мотивы в пьесе А.Введенского “Куприянов и Наташа”»

http://novruslit.narod.ru/science/konf_vved.html

 

гнусе-ологические?...

 

– что это у вас, больной?...

– гнуса!

(из «плановОго роману», коллективное, 1973)

 

Концепт "смысл" в поэтической картине мира А.Введенского неотделим от представления поэта о знании в том значении, в каком оно существовало в гностических системах, тождественном "Божественной Полноте". Бессмыслица – синонимична отсутствию знания, что влечет за собой страдание и маету.
       Гносисом греки называли знание, пришедшее с Востока, экстатическое, полученное через религиозный, мистический опыт единения с божеством. В древнейших офитских сектах словом гносис обозначался путь спасения человека от пут материи и времени, а содержание таинственного, мистического знания (γνωσις) включало в себя все необходимое для счастья людей. В гностическом сочинении "Pistis Sophia", а также в одном из офитских гимнов γνωσις приносит людям Христос, раскрывая тайну совершенствования и духовного возрождения: "[Мария:] Мой Господь, вот мы узнали открыто, точно и ясно, что ты принес ключи тайн царства света, которые прощают душам грехи и очищают их и делают их чистым светом и вводят в свет" (Поснов 1912: 39). Этапы "искупления внутреннего человека" понимались офитами ступенями познания: "Начало совершенства – познание человека; познание же Бога есть безусловное совершенство" (Поснов 1917: 569). В большинстве гностических сект знание подразумевало и нравственно-практическую цель: избавить человека от бедствий мира, поэтому изучение человеческой сущности сочеталось с поисками природы зла.

 

Представление о знании как освобождении является центральной идеей поэзии А.Введенского. Откровение как единственный источник знания противопоставляется рациональным поискам.

 

"умираем/ умираем/ за возвышенным сараем/ на дворе/ или на стуле/ на ковре/ или от пули/ на полу/ или под полом/ иль в кафтане долгополом/ забавляясь на балу/ в пышной шапке/ в пыльной тряпке..." [Битва]

 

столы – это столы поминальные или столы, на которых лежат усопшие; скамья предназначается для ожидания Страшного Суда ("...на скамье присядем трубной..." [Значение моря]); одежда – фраки, кафтаны – является метафорическим описанием гробов; посуда – чашки, рюмки – представляет собой орудие или знак смерти ("наши мысли наши лодки/ наши боги наши тетки/ наши души наша твердь/ наши чашки в чашках смерть" [Значение моря]).

 

а ЖОПА?...

 

Острота ощущения апокалиптичности мира создается за счет контраста между сутью происходящего и вербальной реакцией героев: разговорный язык характеризуют ситуацию речи как бытовую, лишенную какого-либо пафоса.

 

В.И.ЭРЛЮ

 

пенис

тохес

пафос

 

(КККузьминский, 1969?73?)

 

про «КУПРИЯНОВА И НАТАШУ» см. в томе 4А (никем не цытируемое:

http://www.kkk-bluelagoon.ru/tom4a/worm.htm)

 

Стремление к миру абсолюта, путь к знанию через преодоление материального начала Низшего мира – тема пьесы "Куприянов и Наташа". Действие пьесы ведется одновременно на трех уровнях, каждый из которых реализует свой сюжет. Бытовой план соотносится с любовной драмой; символический план – с космогоническими мифологическими мотивами. Связующими элементами и, одновременно, маркерами разных уровней текста служат эпитеты, сравнения и многозначные атрибуты и предикаты.

 

… эта идиотка со степенью не только меня – ЗАМЯТИНА не читала!

за что ей платют деньги и допускают до преподавания и составления

ей неведомого

 

вокруг сплошной ПИСТИС:

 

В гностическом сочинении "Пистис София", содержание которого – беседы воскресшего Христа с Марией Магдалиной и Пречистой Девой Марией, излагается миф о падении, покаянии и спасении Софии (Поснов 1917: 308-315, Николаев 1913: 470-473). София кается Свету Светов за то, что "воззрела ввысь" и пожелала стать подобной Неизреченному Началу, создать из себя ряд совершенных эонов: "И помыслила она: пойду я в сие место без супруга моего, возьму свет, создам из себя Эоны света, чтобы могла я идти к Свету светов, который в горняя горних" (Пистис София1996: 38). По системе Валентина, после падения эона Софии двадцать девятый член Плеромы, соответствующий Софии в последней сизигии, мужской эон Желанный, оставшись без своей пары, втягивается обратно всею Плеромою и в ней растворяется (Николаев 1913: 298).


       В заключительной части Куприянов "становится мал-мала меньше и исчезает".

 

В пьесе, как мы видим, во втором, символическом, пространстве по-новому разрешается мировая драма. Введенский, переигрывая ветхозаветный миф, спасает человека от последующего зла. Проигрывая и трансформируя миф о Софии, возвращает ее Свету Светов.

 

Валиева Ю.М.

 

Библиография


Апокрифы Древней Руси 1997 – Апокрифы Древней Руси: Тексты и исследования. М., 1997.
Введенский 1993 – Введенский А. Полное собрание произведений: В 2 т./ Вступ. ст. и примеч. М. Мейлаха. М.: Гилея, 1993.
Книга тайн Еноха 1997 – Книга тайн Еноха// Гностики или о "лжеименном знании". Киев, 1997.
Крэг 1993 – Крэг Д.М. Современная магия. СПб., 1993.
Липавский 1993 – Липавский Л. Разговоры// Логос. 1993, №4. С. 7-75.
Николаев 1913 – Николаев Д. В поисках за Божеством. СПб., 1913.
Пистис София 1996 – Пистис София// Знание за пределами науки. Мистицизм, герметизм, астрология, алхимия, магия в интеллектуальных традициях I-XIV вв. М., 1996. С. 37– 44.
Поснов 1917 – Поснов М.Э. Гностицизм II века и борьба христианской церкви с ним. Киев, 1917.
Поснов 1991 – Поснов М.Э. Гностицизм II века и борьба христианской церкви с ним. Брюссель, 1991.
Поснов 1912 – Поснов М.Э. Гностицизм и борьба церкви с ним во II веке. (Речь, произнесенная на годичном акте в Киевской Духовной Академии 26 сентября 1912 года). Киев, 1912.
Фасмер 1996 – Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. М., 1986.
Франк– Каменецкий 1924 – Франк-Каменецкий И.Г. Вода и огонь в библейской поэзии. (Отголоски яфетического миросозерциния в поэтической речи Библии)// Яфетический сборник.III. – 1924. – С.127 -164.
Франк-Каменецкий 1926 – Франк-Каменецкий И.Г. Пережитки анимизма в библейской поэзии// Еврейская мысль. – Л., 1926. – С.42-80.

 

Примечания.

* Впервые статья опубликована: Russian Studies. Ежеквартальник русской филологии и культуры. 2001, №4. Том. III.

1 Стихи Введенского цитируются по: Введенский 1993. Здесь и далее подчеркивание и курсив в цитируемых текстах наш – Ю.В..>

2 Возможным импульсом к обращению Введенского к библейской тематике и к образу Яхве, каким он предстает в Книгах Пророков и в Псалмах, могли служить работы И.Г.Франк-Каменецкого, в особенности статьи "Вода и огонь в библейской поэзии" (Франк-Каменецкий: 1924) и "Пережитки анимизма в библейской поэзии" (Франк-Каменецкий: 1926) – итог докладов, прочитанных Франк-Каменецким в Рос. Акад. Ист. Мат. Культуры в январе и августе 1923 г.. С идеями ученого Введенский мог познакомиться во время учебы в 1922-23 гг. на юридическом, затем на восточном факультетах Университета.

 

А – ПО ПИСТИСУ?!...

 

(1 декабря 2007)

 

 

PISTIS PS

(разговор с потомком из 4Б)

 

напрасно ты так на девушку
все "с" и "б" применимы скорее к твоей "грудной"
музе шарымовой,("белобрысою блядью, авангарда снохой..")
юля собирает и издаёт бескорыстно
(не как твоя другая экс-подружка мишина,
не говоря о "ученице" беломлинской)
да и не выскочка она (я не прав), её интерес верен и чист..
все мы – "выскочки",
сначала на свет Божий; ну и так далее
что же касается характеристик по Сайгону,
(это Юля просила о тебе поболе написать)
то я передавал впечатления от явления – "Сайгон",
а характеристики выдавал ты в "лагуне"
и постарался на (ну не на Славу же?)
я добавлю в повествовании "Кока или..."
ну не злобы же? (как теперь повелось)
Будь твой Пе

 

 

а ты перечти пипетя (про себя и ВСЛУХ) не про меня а – ДЕРЗАНИЕ и ВВЕДЕНСКИЙ

бескорыстная отравительница фальшивоминетчица

занималась бы своей пиздой (как шарымова) – всё ближе и знакомей

 

меня кстати уже четверть века (и боле) ни на какие казённые конференции ни куда не приглашают

знают что "не то" скажу

им это нэ трэба

 

садятся и сосут-лижут по кругу

вся эта наёмная сов. и пост-сов. сволочь

маше левченко было писано поначалу – стр. с полста писем

не вняла и выняла

зряплату получает при том

 

ни эрль ни кто не выдал по морде этим обэриутоведам-коллегам

начиная с никольской и дале – кобринским и умке

коллеги ж

 

разговор в кои-то получился лишь с денисом иоффе (2 интервью – без цензурки)

и то его бред по "трубе гюль-муллы" он мягко проигнорировал

докладая в паре со стукачом парнисом

одна компашка

 

перечисляемое же тобой питерское блядво – тамара-валера, обе пиздюлии, скобкина-голубева, неперечисляемое – останины-ивановы, вальран-северюхин, долинин-рогинский и т.д. – что бы ОБО МНЕ придыхая ни писали – мне как-то по хую и по барабану

про себя – я и без них знаю

 

а ПРО ДРУГИХ... про других-то я и читаю

и реагирую

что б и о ком б я ни писал в "стране сайгонии" (не говоря за ХАЛИФА "иногороднего") – писано было с интересом любовию и по-человечески а не по-"академически"

даже ПРО ЮПА

 

потом эта сволочь с согласия или без расшаркиваясь берёт куски меня в СВОИ публикации (толя басин, миша герман) за что и имеет халяву-зряплату

 

я за 9 томин заработал только суд на 7 миллионов 200 тысяч от аркашки (с подачки ШЕМЯКИНА МИШАНИ – друга сердешного, ингуша)

и славу с четверть века тому померкшую

 

так что не отмазывай ты мне эту татарву с пиздой поперечной или отсутствующей

всё одно она селёдкой гнилой пованивает

знакомым запашком

 

шарымова хоть ЗНАЕТ но НЕ ПИШЕТ

тыкала меня носом – и по делу

но – ЗНАЕТ зато

не ровняй

 

... разговорчики...

а ПРОКУ?

 

всё одно эта гнусь (типа ковальского/орловых – "пушкинская, 10") грохнет за казённый кошт свой очередной кирпич

из коих кирпичей можно уже башню строить

а из чего кирпичи? – из кизяков

говностроительство

 

но оно уже даже не пахнет

окаменелость

 

а я ещё нет

 

твой кы 

 

(3 декабря 2007)

 

 

на первую страницу 

к антологии

<noscript><!--